Как Иван Петрович русалку съел

- Иван Петрович! Ну нельзя есть русалок!

- Это почему же? И это где такое сказано? Не знаю про такое ничего!

Русалка была небольшая, размером со средней величины щуку. Она лежала в раковине вниз головой, Иван Петрович, удерживая ее за высказывающий из пальцев хвост, соскабливал чешую.

- Она же наполовину человек!

- Скажешь тоже! Какой же она человек? Человек – он с ногами. Он по земле ими ходит! А у бабы мужик есть или, хотя бы, она на работу должна ходить. А так – какая же она баба-человек? Рыбина – она и есть рыбина! А рыб даже твои вегетарианцы едят!

- Иван Петрович, русалок точно есть нельзя!

 

Иван Петрович был не сатрап, не изувер. Небольшенький – хорошо, если метр шестьдесят, крепенький, маленькие глазки, румяные щечки, усы, живот подпирает подбородок. Не то, чтобы не добрый, но и не злой. Не зложелательный, не злодеятельный.

- Русалка – она же… красивая! Она же красивая, Иван Петрович!

- Ну, и где ты тут красоту нашла? Хвост – рыбий, сиськи – бабьи – это что за красота такая?

- Она удивительная. Они редко встречаются.

- А чаще – зачем надо? Непорядок один. Если ты – баба, то баба. Если рыба – то рыба. А то что ж такое – ни рыба, ни баба! Ни рыба, ни мясо.

- В жизни не бывает так – только черное или только белое! Более того, жизнь – это не оттенки серого! В ней много цветов и оттенков! Очень много!

- Много. И рыб в море много. Всяких. Больших и маленьких, фиолетовых и желтых. А смысл один – соскоблить чешую и, обваляв в муке, пожарить в масле. Потому как зачем еще рыба нужна? Вы, городские, какие-то с прибабахом, честное слово, прости, господи, что скажешь такое! - Иван Петрович мелкими движениями перекрестил рот. - Рыба, не рыба... баба, не баба… 

- Иван Петрович, нельзя есть русалок! Нельзя! Они необычные!

- Вот и мне интересно: а какая она на вкус? Никогда не ел русалок.

Иван Петрович отрезал русалке головку и вспорол животик с точечкой пупка – чтобы выпотрошить. Разогретое на сковородке масло «стреляло» обжигающими брызгами.

- Ни рыба, ни мясо, - продолжал бубнить вяло негодующий кулинар. – Придумают тоже! Русалок всяких – ишь ты!

Он сосредоточенно переворачивал куски на сковородке. Сильно и вкусно пахло жареной рыбой.

- Попробуй!

- Я не буду это пробовать!

- Попробуй, тебе говорю! – Иван Петрович положил на тарелку золотистый кусок.

- Я не буду это есть!

Поддев вилкой хрустящую корочку, Иван Петрович снял поджаренную шкурку. 

- Ненавижу кожу – что у курицы, что у рыбы – аж содрогнусь, как подумаю…  Всегда снимаю! Терпеть не могу. С детства. Интересно, на что это больше похоже - на рыбу или на мясо?

...Я проснулась и подумала – ну приснится же такое!

А днем я встретила своего Иван Петровича на мосту. Спешила домой, он шел навстречу – это был точно он: хорошо, если метр шестьдесят, крепыш-боровичок, маленькие глазки, щечки, подбородок упирается в тугой живот-бочонок.

Так хотелось подойти и спросить "Вы ведь Иван Петрович?» «Да!» - непременно ответил бы он, настороженно глядя на меня с немым вопросом в глазах: мол, дальше что? Чего надо-то?

"Ну и как вам русалка на вкус? - спросила бы я. - На что больше похоже: на рыбу или на мясо?"

"С прибабахом какая-то, прости, господи, что скажешь такое!" - пробубнил бы он в ответ, крестя рот и торопясь разминуться со мной - но, хотя он и старался бы держаться от меня подальше, в момент наибольшего нашего сближения я уловила бы от него стойкий въевшийся в его одежду запах жареной рыбы.

Другие материалы в этой категории: « После Руссо туристо »

Дополнительная информация