Руссо туристо

- Цель визита в нашу страну?

С жутким акцентом немолодой мужчина напротив меня начал прилежно перечислять – шопинг… туризм… каникулы у внуков…

Он с такой натугой вспоминал английские слова, что, казалось, от усердия вспотел под своими густыми усами.

Наблюдать его лингвистические мучения было невыносимо: ох уж этот хорошо известный всем работникам пропускных пунктов психологический барьер русских туристов! – и я перешел на русский, благо, неплохо им владею.

Невооруженным взглядом было видно, как напряжен этот пожилой человек. Его голос дрожал от волнения, чуть подрагивали пальцы, когда он подчеркнуто-услужливо протягивал мне свои документы.

Сколько же я их видел таких. Они нервничают так, словно везут в багажнике по меньшей мере расчлененный труп или чемодан кокаина, хотя на самом деле накануне поездки скрупулезно несколько раз подсчитали все до одной сигареты в пачке, лишь бы только их количество не превысило допустимое для провоза с собой.

Я шлепнул штамп в паспорт.

 

- Все? – с неверием смотрел на меня сквозь стекло русский турист. – Все? Больше ничего не надо?  - привыкшие к своей кошмарной бюрократии и бесконечной бумажной волоките, впервые выезжая в Европу, они всякий раз неизменно изумляются быстроте процедуры прохождения границы. Забавно наблюдать, как расширяются их глаза, когда они слышат этот «чпокающий» звук проставленного штампа. И каждый раз это их недоуменное восклицание «И это все?»

Впрочем, точно так же реагируют и те, кто ездит заграницу постоянно – все равно никак не привыкнут, и так и ждут какого-нибудь подвоха, проволочек, проверок, придирок и неприятностей.

- А еще, скажите, у меня там в багажнике в машине – бутылка шампанского – ничего? Можно? Одна бутылка с собой – новый год же скоро – можно?

И ведь его машину уже досмотрели! Уже кивнули головой молчаливые контролеры – мол, можно, вези ты свое шампанское ради бога!  Нет же, ему нужно получить еще чье-нибудь разрешение. Заручиться еще чьим-нибудь сиятельным соблаговолением. Покаяться еще перед кем-нибудь и сознаться в неслыханном. Как в том их мультике про волка, который выворачивал карманы перед проезжающими мимо полицейскими: помню, как я содрогнулся, когда первый раз увидел этот эпизод, до того дикой показалась мне подобная демонстрация невиновности, которую, по всему выходит, всем жителям этой страны нужно было постоянно доказывать всем подряд случайным прохожим.  

- Спасибо, спасибо вам большое! – в голосе русского туриста послышались слезы благодарности и умиления.

Раньше меня это просто поражало. Казалось неправдоподобным. Потом веселило и смешило. А спустя какое-то время от этой гипертрофированной благодарности я жутко устал.

Я понял, что русские туристы видели так ничтожно мало человеческого отношения к себе, что нормальное, обычное, просто вежливое отношение к себе воспринимают как нечто из ряда вон – и это ведь по-настоящему страшно.

Я протянул ему паспорта – его и детей, как он схватил меня за запястье и приложился к моей руке губами. В ужасе я выдернул свою ладонь из его влажных от волнения цепких пальцев.

- Что вы делаете! Прекратите немедленно!

До конца рабочего дня я жутко злился, не понимая, на кого и за что.

Вернувшись с работы домой, я решил пробежаться в парке, чтобы сбросить не проходящее раздражение. Погруженный в свои мысли, я бежал по дорожке, мечтая о запотевшей кружке холодного пива: вечером мы с друзьями договорились встретится в баре, - и совершенно не придал значения семье, идущей мне навстречу. Мать, отец, девочка-подросток, малолетний шалопай – классика жанра. Как вдруг, поравнявшись со мной, отец семейства схватил шестилетнего сына за капюшон, ткань сдавила горло, ребенок захлебнулся.

- Подвинься, сколько раз повторять! Иди с краю, не видишь, ты мешаешь, маленький идиот! – зашипел мужчина.

Он так сильно тянул за капюшон, что тот отстегнулся, что, конечно, было очень кстати: ребенок натурально задыхался и в самом буквальном смысле рисковал быть задушенным.

Всхлипнув, мальчик жадно вдохнул воздух.

Молодая женщина и очень похожая на нее дочка лет десяти, вежливо улыбаясь мне, жались к самому краю дорожки, уступая мне дорогу, так, что, поскользнувшись, девочка упала с невысокого склона прямо в канавку, что тянулась вдоль тротуара.

- Идиотка! Ну, это ж надо быть такой идиоткой! Ну, как можно быть такой неуклюжей идиоткой? – выдавливала из себя сквозь стиснутые зубы молодая женщина.

Семья развернулась и побрела в обратную сторону: видимо, в свой отель переодеваться - с куртки девочки стекала вода.

Я почувствовал, сколько ненависти ко мне излучала ссутулившаяся девчачья спина: я, действительно, был косвенно виноват во всем случившемся. Хотя я преспокойно мог разминуться с ними и в назойливой припадочной предупредительности отца семейства ничуть не нуждался. Более того – я сам готов был уступить им дорогу, потому что это – дети, которые во внимании окружающих нуждаются гораздо больше любого здорового дядьки, выбравшегося на пробежку перед тем, как завалиться в бар с друзьями и хорошенько там набраться.  

Докучливая, истеричная патологическая вежливость русских туристов по отношению к окружающим, в особенности к иностранцам, самым невероятным образом уживается в них с феноменальной жестокостью и безразличием к своим близким. Я могу, наверное, понять уважение, даже пусть немного и чрезмерное, к гостеприимству чужой страны, продиктованное чувством воспитанного, хоть и слегка чересчур восторженного гостя. Но я совершенно не понимаю оголтелого нездорового подобострастия и этого совершенно отталкивающего заискивания перед посторонними людьми.

Однажды я видел, как в автобусе с русскими туристами, пересекавшем границу через наш пропускной пункт, одна молодая симпатичная девушка зажимала ладонью рот своему двухлетнему сынишке, чтобы тот не плакал и не мешал остальным пассажирам.  

Если бы не видел этого своими собственными глазами, я бы не поверил, что такое в принципе возможно. Это до какой степени нужно бояться окружающих и отрицать какую-либо собственную значимость, чтобы вот так не на шутку быть готовым придушить собственного ребенка, лишь бы только не создать никому ни малейшего и совершенно позволительного и вполне терпимого дискомфорта? 

А еще однажды я видел, как не успевшему сесть в салон ребенку прищемили палец дверцей. Чтобы не задерживать очередь, отец за рулем все равно поехал вперед, а мальчонка с зажатым пальчиком засеменил следом. Когда машина остановилась и дверь открыли, на асфальте расплылись алые пятна крови, но ребенок не только не кричал – мертвецки бледный от боли, он не издал вообще не звука, пока мать отвешивала ему подзатыльники, ругая за бестолковость и нерасторопность.

Еще один водитель, опять же, чтобы не задерживать очередь, не дождавшись, пока жена сядет в автомобиль, рванул с места и проехал той по ноге... 

Мое настроение окончательно испортилось и я развернулся в сторону дома, чтобы переодеться и побыстрей отправиться в бар.

Не дожидаясь друзей - я пришел намного раньше условленного времени - я заказал себе пива.

Мимо моего столика с двумя полными кружками в руках осторожно продвигалась молодая девушка.

- Вам помочь? – предложил я, перехватив ее испуганный растерянный взгляд.

- О, нет-нет-нет! – запротестовала она так, словно бы я предложил ей как минимум выйти за меня замуж.

Страшно смущенная, она так разволновалась, что расплескала немного пива на пол. Продолжая расплескивать пену, лепешками плюхающуюся ей под ноги, она поспешила к своему столику, словно бы хотела как можно быстрей исчезнуть из моего поля зрения. Поставив кружки со стекающими по их стенкам пенными оползнями, она бессильно рухнула на скамейку, что-то отвечая своему другу, ожидавшему ее со злым, взбешенным выражением лица. После чего она встала и вернулась к пролитым ею лужицам. Не обнаружив на столах салфеток, беспомощно оглядываясь по сторонам, с выражением безысходности на лице она присела и вытерла пол своими вязаными перчатками.

Слава богу, хоть не рукавом! Завтракая как-то в компании русских туристов, я наблюдал, как мамочка схватила дочку за волосы и ими вытерла разлитый ребенком чай.

- Если ты такая свинья! – объяснила свое поведение молодая женщина как будто дочери, но на самом деле всем присутствующим за столом.

Русская девушка с мокрыми, грязными перчатками вернулась за свой столик, где пила пиво, глотая слезы. Щеки ее полыхали от стыда и чудовищного чувства неловкости, глаза виновато блестели, она то и дело снова и снова оглядывалась по сторонам с целью оценить, как много людей стали свидетелями ее унижения и позора.

Честное слово, лучше бы я не знал русских.

Лучше бы я вообще их никогда не видел. 

 

Дополнительная информация